Неточные совпадения
Для чего этим трем барышням нужно было говорить через день по-французски и по-английски; для чего они в известные часы играли попеременкам на фортепиано, звуки которого слышались у брата наверху, где занимались студенты; для чего ездили эти
учителя французской
литературы, музыки, рисованья, танцев; для чего в известные часы все три барышни с М-llе Linon подъезжали в коляске к Тверскому бульвару в своих атласных шубках — Долли в длинной, Натали в полудлинной, а Кити в совершенно короткой, так что статные ножки ее в туго-натянутых красных чулках были на всем виду; для чего им, в сопровождении лакея с золотою кокардой на шляпе, нужно было ходить по Тверскому бульвару, — всего этого и многого другого, что делалось в их таинственном мире, он не понимал, но знал, что всё, что там делалось, было прекрасно, и был влюблен именно в эту таинственность совершавшегося.
Из
учителей церкви любил я главным образом Оригена и особенно святого Григория Нисского; из аскетико-мистической
литературы глубже других мне казался Исаак Сирианин.
Русская
литература XIX в. носила учительский характер, писатели хотели быть
учителями жизни, призывали к улучшению жизни.
В тех маскарадах, где мы встречались, с ней почти всегда ходил высокий, франтоватый блондин, с которым и я должен был заводить разговор. Это был поляк П., сын эмигранта, воспитывавшийся в Париже,
учитель французского языка и
литературы в одном из венских средних заведений. Он читал в ту зиму и публичные лекции, и на одну из них я попал: читал по писаному, прилично, с хорошим французским акцентом, но по содержанию — общие места.
Тогда, то есть во второй половине 60-х годов, не было никаких теоретических предметов: ни по истории драматической
литературы, ни по истории театра, ни по эстетике. Ходил только
учитель осанки, из танцовщиков, да и то никто не учился танцам. Такое же отсутствие и по части вокальных упражнений, насколько они необходимы для выработки голоса и дикции.
Ну ведь и у нас есть
учители очень молодые, вот, например, Зарницын Алексей Павлович, всего пятый год курс кончил, Вязмитинов, тоже пять лет как из университета; люди свежие и неустанно следящие и за наукой, и за
литературой, и притом люди добросовестно преданные своему делу, а посмотри-ка на них!
Затрудняясь говорить по-русски, Райнер довольствовался скромным званием
учителя языков и в истории
литературы читал своим ученикам историю народов.
Родители сами отступились от воспитания, полагая, что все их заботы кончаются тем, чтоб, положась на рекомендацию добрых приятелей, нанять француза Пуле, для обучения французской
литературе и другим наукам; далее немца Шмита, потому что это принято — учиться, но отнюдь не выучиваться по-немецки; наконец, русского
учителя Ивана Иваныча.
Когда от
учителя потребовали
литературы, он притащил кучу старых, подержанных книг.
Это поразительно в христианской
литературе и у
учителей церкви, которые не заметили феномена любви и ничего не сказали интересного о ее смысле.
Гостей надо было занимать, — и Надежде Васильевне казалось, что самый приятный и удобный разговор для
учителя русского языка — разговор о состоянии учебного дела, о реформе гимназий, о воспитании детей, о
литературе, о символизме, о русских журналах.
Учитель был родом немец, а в то время в немецкой
литературе господствовала мода на рыцарские романы и волшебные повести, — и библиотека, которою пользовался наш Алеша, большею частью состояла из книг сего рода.
Чтобы не наскучить вам дальнейшими рассказами о моем детстве, не стану подробно описывать вам, как я начал свое учение у одного отставного
учителя народного училища, которого бабушка наняла для меня, как он по временам зашибался и между тем понятливо преподавал мне русский язык и арифметику, как он успел привить мне любовь к
литературе. Восьми лет я уже с жаром декламировал тираду из Дмитрия Донского...
И, кажется, — не
литература произнесет его: прибавка жалованья
учителям уже решена, говорят, в министерстве просвещения.
Барабошев. Что для меня благородно, что низко — я сам знаю; ни в
учителя, ни в гувернеры я тебя не нанимал. Не пристань ты ко мне, я б твою
литературу бросил, потому, окромя глупости, ты ничего не напишешь; а теперь ты меня заинтересовал, пойми!